Я приведу Автобиографию в русском переводе. Авось и там кто то прочитает
Моя биография
Я родился 1 января 1909 года в селе Старый Угринов, повит Калуш в Галичине, которая в то
время входила в состав австро-венгерской монархии вмесие с двумя другими западно-украинскими областями:
Буковиной и Закарпатьем.
Моя отец, Андрей Бандера, греко-католический священник, служил в то время в Старом
Угринове и соседнем селе Бережнице Шляхетской. Отец был родом из Стрыя. Он был сыном мещан Михаила
Бандеры и Розалии, девичья фамилия которой была Белецкая. Моя мать, Мирослава Бандера, происходила из
старой священнической семьи. Она была дочкой греко-католического священника из Старого Угринова –
Владимира Глодзинского и Екатерины из дома Кушлык. Я был вторым ребенком у моих родителей. Старше
меня была сестра Марта. Младшие: Александр, сестра Владимира, брат Василий, сестра Оксана, брат Богдан, и
младшая сестра Мирослава, которая умерла младенцем.
Детские годы я прожил в Старом Угринове, в доме моих отцов и дедов, вырастая в атмосфере
украинского патриотизма и живых национально-культурных, политических и общественных интересов. Дома
были большая библиотека, часто съезжались активные участники украинской национальной жизни Галичины,
родственники и их знакомые. Во время первой мировой войны я пережил ребенком четырехкратное
прохождение военных фронтов через родное село в 1914-15 и 1917 годах, а в 1917 году тяжелые двухнедельные
бои. Через Угринов проходил австрийско-российский фронт, и наш дом был частично разрушен орудийными
снарядами. Тогда же, летом 1917 года, мы видела революционные проявления в армии царской России,
проявления национально-революционных движений и огромную разницу между украинскими и московскими
военными частями.
В октябре-ноябре 1918 года, как десятилетний мальчик я пережил волнующие события
возрождения и строительства украинской державы. Мой отец принадлежал к организаторам государственного
переворота в Калушском повете (с доктором Куривцем) и я был свидетелем формирования им из селян
окрестных сел военных отделов, вооруженных спрятанным в 1917 году оружием. С ноября 1918 года нашла
семейная жизнь проходила под знаком строительства украинской государственной жизни и охраны
независимости. Отец был депутатом в парламенте Западно-Украинской Народной Республики – Украинской
Национальной Рады в Станиславе и активно участвовал в формировании государственной жизни в Калущине.
Особое влияние на формирование моего национально-политического сознания имело величественное
празднование и общее воодушевление от воссоединения ЗУНР с Украинской Народной Республикой в одну
державу, в январе 1919 года.
В мае 1919 года Польша использовала в войне против украинской державы армию генерала
Галлера, которая была сформирована и вооружена государствами Антанты для борьбы с большевистской
Москвой. Под ее давлением, фронт начал передвигаться на Восток. Вместе с отступлением Украинской
Галицкой Армии ушла на восток вся наша семья, переехав в Ягольницу у Черткова, где мы остановились у дяди
(брата матери) отца Антоновича, служившего там. В Ягольнице мы пережили тревожные и радостные моменты
великой битвы – так называемого Чертковского наступления, которая отбросила польские войска на запад.
Однако в связи с нехваткой оружия и боеприпасов наступление украинской армии остановилось. Началось
отступление, в этот раз за реку Збруч. Все мужчины из моей семьи, в том числе и отец, войсковой капеллан в
УГА, перешли за Збруч в середине июля 1919 года. Женщины и дети остались в Ягольнице, где пережили
приход польской оккупации. В сентябре этого же года моя мать, вместе с детьми, вернулась в родное село –
Старый Угринов.
Мой отец пробыл всю историю УГА на «Великой Украине» (на Надднепрянщине) в 1919-1920
годах, всю борьбу с большевиками и беломосковскими войсками, тиф. В Галицию он вернулся летом 1920 года.
Сначала прятался от польских официальных органов, преследовавших украинских политических деятелей.
Осенью этого же года отец снова стал служить в Старом Угринове.
Весной 1922 года от туберкулеза горла умерла моя мать. Отец служил в Старом Угринове до
1933 года. В этом году его перевели в Волю Задеревецкую, повит Долина, а потом в село Тростянец, тоже в
Долинщине (уже после моего ареста).
В сентябре или октябре 1919 года я поехал в Стрый и тут, после сдачи вступительных
экзаменов, поступил в украинскую гимназию. В народную школу я не ходил вообще, так как в моем селе, как и
во многих селах Галиции, школа была закрыта с 1914 года в связи с военным временем. Знания в объеме
народной школы я получил в родительском доме, вместе с сестрами и братьями, пользуясь несистематической
помощью домашних учительниц.
Украинская гимназия в Стрые была организованна и содержалась поначалу украинским
обществом, а потом получила право публичной, государственной гимназии. Около 1925 года польская
государственная власть разделила ее на украинские отделы при местной польской государственной гимназии.
Украинская гимназия в Стрые была классического типа. В ней я окончил 8 классов в 1919-1927 годах, показав
хорошие успехи в науке. В 1927 году я сдал там выпускные экзамены.
Материальную возможность учиться в гимназии я имел благодаря тому, что проживание и
содержание обеспечили родители моего отца, которые имели хозяйство в этом же городе. Там же жили мои
сестры и братья во время школьной учебы. Летние и праздничные каникулы мы проводили в доме родителей, в
Старом Угринове, который находился от Стрыя в 80 километрах. Как у отца во время каникул, так и у деда в
школьное время я работал в хозяйстве в свободное от учебы время. Кроме того, начиная с 4-го гимназического
класса, я давал уроки другим ученикам и таким способом зарабатывал на личные нужды.
Воспитание и учеба в украинской гимназии в Стрые проходила по плану и под контролем
польских школьных властей. Однако некоторые учителя сумели вложить в обязательную систему украинский
патриотический смысл. Однако основное национально-патриотическое воспитание молодежь получала в
школьных молодежных организациях.
Такими легальными организациями в Стрые были: Пласт и «Сокол» – спортивное общество.
Кроме того, существовали тайные кружки подпольной организации школьников средних классов, которая была
идейно связана с Украинской Военной Организацией – УВО – и имела своей целью воспитывать отборные
кадры в национально-революционном духе, влиять в этом направлении на всю молодежь и привлекать
старшеклассников к вспомогательным действиям революционного подполья (например, сборы на содержание
украинского тайного университета, расширение подпольных и запрещенных польским правительством
украинских заграничных изданий и т.п.)
К Пласту – организации украинских скаутов – я принадлежал с 3-го гимназического класса (с
1922 года); в Стрыю был в 5-м пластовом курене имени князя Ярослава Осмомысла, в после окончания – во 2-м
курене старших пластунов «Отряд Красная Калина», до самого запрещения Пласту польской государственной
властью в 1930 году (мои предыдущие старания вступить в Пласт в 1-м, 2-м классе были безуспешны из-за
ревматизма суставов, которым я болел с раннего детства, часто не мог ходить, и в 1922 году был около двух
месяцев в больнице из-за водяной опухоли в колене). К подпольной Организации школьников средних классов
я принадлежал с 4-го класса и был членом руководства в Стрыйской гимназии.
После окончания гимназии в середине 1927 года я хотел выехать в Подобрады в Чехию для
учебы в Украинской Хозяйственной Академии, но этот план отпал, так как я не мог получить заграничный
паспорт. В этом году остался в родительском доме, занимаясь хозяйством и культурно-просветительской
работой в родном селе (работал в читальне «Просветы», вел любительский театральный кружок и хор, основал
товарищество «Луч»). При этом я вел организаторскую работу по линии подпольной УВО в окрестных селах.
В сентябре 1928 года я переехал во Львов и тут записался на агрономическое отделение
Высшей Политехнической Школы. Учеба на этом отделении продолжалась восемь семестров, два первых года
во Львове, а два последних года большинство предметов, семинарских и лабораторных занятий проходили в
Дублянах около Львова, где находились агрономические учреждения Львовской Политехники. Слушатели
получали диплом инженера-агронома. Соответственно с планом учебы я проучился 8 семестров в 1928-1932
годах, проучившись два последних сестра в 1932-1933 годах. Диплом я уже не успел получить из-за
политической деятельности и ареста. С осени 1928 года до середины 1930 года я жил во Львове, потом два года
в Дублянах и снова во Львове в 1932-1934 годах. Во время каникул находился в селе у отца.
В свои студенческие годы я активно участвовал в организованном украинском национальном
движении. Был членом украинского общества студентов политехники «Основа» и членом Кружка студентов-
селян. Некоторое время работал в бюро общества Сельский Хозяин, которое занималось распространением
агрокультуры на Западных Украинских Землях. В обществе «Просвита» я в выходные и праздники ездил в
окрестные села Львовщины с лекциями. В спортивном обществе я был активнее всего в Пласте, в Украинском
Студенческом Спортивном Клубе (УССК), а некоторое время в обществах «Сокол-Отец» т «Луч» во Львове. Я
бегал, плавал, любил путешествовать. В свободное время я с удовольствием играл в шахматы, пел в хоре, играл
на гитаре и мандолине. Не курил и не пил алкоголь.
Больше всего времени и энергии я вкладывал во время студенчества в революционную,
национально-освободительную деятельность. Она интересовала меня каждый раз все больше и больше,
отодвигая на другой план даже завершение учебы. Взрослея в атмосфере украинского патриотизма и борьбы за
государственную независимость Украины я уже в гимназистский период искал и находил контакт с украинским
подпольным национально-освободительным движением, которое возглавляла и организовывала на Западно-
Украинских Землях революционная Украинская Военная Организация (УВО). С ее идеями и деятельностью я
познакомился частично через родственные связи, а частично во время работы в подпольной Организации
школьников средних классов. В высших гимназических классах я начал выполнять некоторые вспомогательные
задания в деятельности УВО – распространял ее подпольные изделия, был связным. Членом УВО формально я
стал в 1928 году, получив назначение в разведывательный, а потом в пропагандистский отдел. Когда в начале
1929 года была создана ОУН – Организация Украинских Националистов – я сразу стал ее членом. В том же
году я был участником I конференции ОУН Стрыйского округа.
Моя работа в ОУН была обще-организационная в Калушском повете и работа в студенческих
группах. Одновременно я выполнял разные функции в отделе пропаганды. В 1930 году я вел отдел подпольных
изданий, потом технико-издательский отдел, а с начала 1931 года еще и отдел доставки подпольных изданий
из-за границы. В том же 1931 году я принял руководство целой референтурой пропаганды в Краевом
управлении ОУН, которое в то время возглавлял Иван Габрусевич (погиб в немецком концлагере
«Закенхаузен» около Берлина в 1944 году). В 1932-1937 годах я был заместителем краевого руководителя, а в
середине 1933 года был назначен Краевым руководителем ОУН и краевым комендантом УВО на Западно-
Украинских Землях (эти оба поста были объединены в середине 1932 года, когда на конференции в Праге в
июле был завершен процесс слияния УВО и ОУН так, что УВО перестала быть референтурой ОУН). Связь с
заграничными властями УВО и ОУН я поддерживал с 1931 года, выезжая неоднократно за границу разными
конспиративными путями.
В июле 1932 года я с несколькими делегатами от Краевого управления ОУН на Западно-
Украинских землях участвовал в Конференции ОУН в Праге. В 1933 году были проведены конференции в
Берлине и Данциге, в которых я тоже участвовал. Кроме того, на узких встречах я несколько раз имел
возможность говорить о революционно-освободительной деятельности Организации с Проводником (лидером
– сост.) УВО-ОУН полковником Евгением Коновальцем и его ближайшими соратниками.
Революционно-освободительная деятельность на Западно-Украинских Землях во время моего
руководства проводилась в основном в традиционном духе. Отдельно можно отметить следующие моменты.
а) Широкое проведение кадрово-организационной работы на всей территории Западно-
Украинских Земель, выходивших в состав Польши не только среди бывших военных и студенческой молодежи,
но и в больших городах среди рабочих и на селе;
б) Организация систематичной учебы по трем направлениям: идеологическо-политическом,
военно-боевом и подпольная практика (конспирация, разведка, связь);
в) Кроме политической, пропагандистской и боевой деятельности самой Организации,
развернула новая форма работы – массовые акции, в которых принимали активное участие широкие круги
общественности;
г) Кроме революционной деятельности против Польши, как оккупанта Западно-Украинских
Земель, создан второй фронт противобольшевистской борьбы. Этот фронт был направлен против
дипломатических представителей СССР на ЗУЗ (покушение М. Лемика на секретаря и политического
руководителя советского консульства во Львове Майлова и политический процесс), против большевистской
агентуры и компартии;
д) Боевые действия были направлены против польских государственных органов, против
национально-политического гнета и полицейского террора польской власти против украинцев.
Этот период моей деятельности закончился моим арестом в июне 1034 года. Перед этим я
неоднократно арестовывался польской полицией в связи с разными акциями УВО и ОУН, например, в конце
1928 года в Калуше и в Станиславе за организацию в Калуше ноябрьских манифестаций в честь 10-летия 1
ноября и создания Западно-Украинской Народной Республики в 1918 году. В начале 1932 года я был задержан
при нелегальном переходе польско-чешской границы и просидел 3 месяца в следственной тюрьме в связи с
покушением на польского комиссара Чеховского и т.п.
После ареста в июне 1934 года я был под следствием в тюрьмах Львова, Кракова, Варшавы, до
конца 1935 года. В конце этого года и в начале 1936 года прошел процесс в Окружном суде Варшавы, на
котором я, вместе с 11 другими обвиняемыми, был осужден за принадлежность к ОУН и за организацию
покушения на министра Бронислава Перацкого, руководившего внутренними делами Польши, и
возглавлявшего польские дискриминационные акции против украинцев. На Варшавском процессе меня
осудили на смертную казнь, которую заменили на пожизненное заключение в связи с амнистией, объявленной
польским сеймом во время нашего процесса. Летом 1936 года прошел второй большой процесс ОУН во Львове.
Меня судили как краевого проводника ОУН за всю деятельность ОУН-УВО в тот период. Приговор на
Львовском процессе мне объединили с Варшавским – пожизненное заключение. После этого я сидела в
тюрьмах: «Свенты Кшиж» около Кельц, во Вронках около Познани и в Бресте над Бугом до середины сентября
1939 года. Пять с четвертью лет я просидел в самых страшных тюрьмах Польши, в строгой изоляции.
