Dmitriy Brook with Alexey Dmitrahkovskiy
August 22 at 10:39pm · Edited ·
Журналисты, как и врачи, следователи, спасатели — народ достаточно закаленный и с "грубой шкурой", что зачастую позволяет обывателям обвинять меня и моих коллег в бесчувственности. Ну, как тут пояснить наблюдающему за твоей работой человеку, что это ДТП, пожар, труп, обманутый вкладчик, беженец........ сотый, тысячный, ….. в твоей практике. Да и поймут ли?
Но иногда даже я со своим почти 20-летним опытом в социальной журналистике теряюсь, когда сталкиваюсь с фактами, выходящими за рамки не только здравого смысла и элементарной порядочности, но и за рамки предельного цинизма — максимально возможного.
21 августа, примерно 20:00, Южный вокзал в Харькове. Беженцы, кричащие, что им срочно нужен паспорт на подростка, т. к. им "срочно в Россиию от фашистов"; девушка с ребенком, скромно спрашивающая у работника МЧС, смогут ли ей помочь уехать в Киев; семейство в двумя детьми (от разных отцов), осаждающее волонтеров вопросами, а почему пограничники не хотят их выпускать в Белгород без нотариального разрешения отсутствующих отцов на вывоз детей за пределы Украины; парень с грузинским паспортом и видом на жительство в Украине, который, к моему удивлению, не просится в Киев, чтобы дальше лететь в Тбилиси, а узнает, как бы и куда поближе к "пока еще занятому террористами его городу N"… Волонтеры привыкли, им не до эмоций — надо помогать, разъяснять, успокаивать, кормить, одевать и чуть ли не развлекать.
На этом фоне сплошного вокзального муравейника, превращаемого беженцами в броуновское движение, ОН (не буду приводить имя героя, дальше поймете, почему) сразу кинулся в глаза. Военная полевая форма, сильно "тянет" ногу, смотрит на все происходящее вокруг немного отрешенным взглядом и пытается кому-то дозвониться. Мимо НЕГО проходит беженка с полной тарелкой еды, которую она только что получила из заботливых рук волонтеров. ОН бы, наверное, не обратил внимание, но еда пахнет. Приятно пахнет. ОН проводил глазами то ли беженку, то ли тарелку в ее руках.
Я не выдержал — подошел, спросил, когда ОН последний раз ел? ОН отвел взгляд и ответил, мол, не голодный. Я настаивал. Он сухо ответил: "Утром... Салат … Оливье".
Девчонки-волонтеры сразу кинулись думать, как и чем сытно ЕГО накормить. Попутно тихо-тихо прокомментировали мне: "ОН тут уже несколько дней, мы ЕГО подкармливаем, но ОН отказывается — надо заставлять".
Спрашиваю, мол, чем тебе можно помочь? Куда едешь? ОН сухо отвечает: "Возвращаюсь из дома в часть" Нашивка на рукаве левой руки свидетельствует, что ОН служит в одном из батальонов Минобороны. ОН замечает мой взгляд, направленный на нашивку. ЕГО глаза начинают гореть — ОН гордится тем, что служит именно в этом батальоне!
Понимаю, что в этой вокзальной суматохе я ЕГО не разговорю — не скажет, чем помочь. Уговариваю перекусить в МакДональдзе. ОН долго отнекивается, все еще утверждая, что не голодный, но ЕГО голод берет верх — соглашается.
Выходим на улицу, закуриваем и медленно — ОН сильно тянет ногу, которая не сгибается в колене, идем ужинать. Именно поэтому путь получается долгим. За это время ОН успевает рассказать о своем "бате"-командире, о боевых друзьях-товарищах, о том, что не мог сидеть дома, поэтому и пошел добровольцем в армию, о том, что в части все "настоящие патриоты! Все! И "батя" у нас отличный!"
"Что есть будешь?" - задаю ЕМУ вопрос в МакДональдзе.
"Гамбургер и все...", - отвечает ОН.
"И все..., И все..., И все..." - долбит неведомый дятел в моей голове. ОН немногим старше моих студентов, а я знаю, сколько они жуют-едят на переменах, а иногда и на парах. Поэтому "И все..." набираю на свое усмотрение.
"Картошка у вас тут горячая, вкусно...", - видно же, что голодный, как зверь, но ест медленно и по всем правилам этикета.
"Мне домой нужно было срочно — по семейным. Вот, меня и отпустили. Я даже в Киеве успел в госпиталь заехать. Там осколки в ноге и животе посмотрели, но сказали, что трогать их не нужно. Сказали, что деды после войны с осколками до старости-смерти жили".
У меня нет медицинского образования, но я НЕ понимаю, как можно НЕ вынуть осколок, который не дает сгибаться коленному суставу?!
"Болит?", - киваю я на ногу.
"Я привык", - отвечает ОН, - "Но это не в АТО, это еще во время тех событий в Одессе... Там граната разорвалась. Вот результат. А в АТО ничего страшного — только в руке, вот, два осколка..."
И вдруг:
"Город у вас красивый, люди добрые... А как Вы думаете, после того, как война завершится, если я в Харьков приеду, у меня будет возможность тут работу найти?"
"Хорошо, что ОН уже думает о простой жизни", - думаю я и отвечаю, мол, да все возможно, т. к. мысли заняты другим — как ЕМУ помочь добраться из Харькова в часть, которая в зоне АТО, и в которую автобусы-поезда не ходят.
На ум приходят ребята-волонтеры, которые помогают армии. Звоню, кратко поясняю ситуацию. Отвечают: "Поможем! Как раз завтра туда собираемся! Конечно довезем!"
"А где ты эти пару дней в Харькове ночевал?", - задаю вопрос и сразу понимаю, какой ответ сейчас услышу.
Предположение подтверждается: "На вокзале — все нормально! Мне бы в часть быстрей, к ребятам!"
Ночлег... Звоню в областной военкомат. Снова поясняю ситуацию. Обещают помочь не только с ночлегом, питанием, но и с доставкой в часть. Если честно, кто бы как не пытался хаять областной военкомат, я не сомневался, что тут помогут.
Время военное. Поэтому просьба показать документы меня в военкомате не удивила, а даже лишний раз убедила в правильности требования.
С ЕГО документами оказалось сложней: паспорт и "Посвідчення про відрядження" со штампом Минобороны, номером части и печатью штаба. Примечательно, что в документе значится, что он действителен при предъявлении паспорта серии такой-то, номер такой-то.
"А военный билет?", - спрашиваю.
"А нам НЕ выдавали", - отвечает ОН.
Далее происходит то, что я и называю верхом цинизма, которому даже мой многолетний опыт в журналистике противостоять не может. Работники военкомата звонят в часть, где ОН служит, о чем-то беседуют с ее представителями, а потом очень деликатно (мне показалось, что мужикам в военкомате самим стыдно было, причем, не за себя, а за тех, с кем они по телефону разговаривали) поясняют ЕМУ, что в часть ЕМУ ехать уже не нужно — там ЕГО никто не ждет, он может ехать домой..... ОН не годится этой части Минобороны из-за состояния здоровья.
ШОК — у меня. Смотрю на НЕГО. ШОК — у него. В ЕГО глазах смесь непонимания ситуации, но понимание того, что его предали ...
Здесь можно было бы поставить точку. Но ставить ее нельзя — категорически!
ОН все равно рвется в армию. Говорит, что должен быть ТАМ. Но уже категоричен — в ТУ часть возвращаться не хочет.
История пока не закончилась. Но я не могу не сказать огромное человеческое спасибо всем, кто в Харькове не бросил ЕГО, помогал и помогает ЕМУ: девочкам-волонтерам на вокзале; работникам областного военкомата, которые приютили ЕГО на ночь, накормили утром, успокоили, разъяснили, что и как ОН должен сделать, позвонили в военкомат той области, откуда ОН родом, и договорились, что ЕГО обязательно примут и помогут остаться в армии; чиновникам из Харьковской облосадминистрации, которые договорились о том, что ЕГО осмотрят харьковские хирурги и решат, что, как и когда нужно делать с сидящими в НЕМ осколками.
Теперь вы понимаете, как в некоторых частях Минобороны обращаются с людьми, и кто эти люди для командиров этих частей?
Как теперь ОН и главное — ПОЧЕМУ — должен доказывать, что ОН — участник АТО? Кроме "Посвідчення про відрядження" у НЕГО нет никаких документов, подтверждающих, что он вообще служил (служит) в нашей армии: ни военного билета, который ЕМУ не оформили, ни... НИЧЕГО!
Минобороны выбросило ЕГО, как ненужную вещь! Именно вещь, т. к. с людьми так НЕ поступают!
P.S.: когда мы прощались с НИМ сегодня вечером, он снова спросил: "А если не в армию, меня смогут после лечения взять, например, в Нацгвардию?"
"Давай посмотрим, что завтра скажут врачи", - ответил я, т. к. не знал на самом деле, что ответить. И в этот момент почему-то мне было стыдно за Минобороны, Гелетея, того командира, который не оформил ЕМУ военный билет и не захотел ЕГО брать обратно в часть.
P.P.S.: Если кто-то совестливый из Минобороны решит выяснить, кто и почему позволяет так обращаться с добровольцами-патриотами, и решит принести ЕМУ свои извинения, то могу предоставить и имя, и телефон, и фото "Посвідчення про відрядження" В ОДНУ СТОРОНУ.
