0 Користувачів і 1 Гість дивляться цю тему.
Это беседа трех переводчиков о работе с текстами Уильяма Гибсона: о постмодернизме в научной фантастике, поиске внешних влияний на автора, переводческих решений, особенностях речи персонажей, передаче несуществующих и существующих реалий, культурных отсылок. Беседа продолжалась несколько месяцев, и ее участники решили, что результаты этого обсуждения могут представлять ценность не только для них самих, но и для широкого круга читателей.Ольга Любарская (Украина) перевела на украинский роман «Нейромант», первый роман Уильяма Гибсона, вышедший в 1984 году. Перевод вышел в середине сентября этого года в издательстве «Видавництво». Два других собеседника — тоже переводчики. Алексей Поляринов (Россия) — соавтор перевода на русский романа «Бесконечная шутка» Дэвида Фостера Уоллеса. Мария Пирсон (Нидерланды) — переводчик-синхронист, автор блога про перевод contresens.ru, работала в индустрии перевода со всех сторон — как переводчик, как редактор, как заказчик перевода, как менеджер, как сотрудник издательства.
Алексей: У меня такой вопрос сразу: в «Нейроманте» Гибсон ввел термин ICE, который Intrusion Countermeasures Electronics. И герой, попадая в киберпространство, ломает ICE. Естественно, если переводить аббревиатуру, «ЛЕД» не получится. Вопрос: можешь рассказать о таких интересных случаях при переводе, если они были? И что со льдом?Ольга: Ой, да, я над этим долго голову ломала. Для льда в украинском есть два слова: крига и лід, первое для ледяной корки или ледяной толщи, на воде или в леднике, например, а второе – для агрегатного состояния. И я решила, что поскольку крг — согласные, из которых состоит слово крига, есть также в словосочетании «кібернетичне реагування», то решила системы киберзащиты называть системами кибернетического реагирования, КР, или «крига». Ну, как иногда аббревиатуры для удобства произношения превращаются в цеховом жаргоне в какие-нибудь похожие слова. Получается, Кейс ломает кригу, то есть лед, а программы, которые он для этого пишет, называются криголамами, то есть ледоколами.Алексей: Класс!Ольга: Повезло просто, что есть фонетически подходящее слово.Алексей: В русском переводе просто перевели как «лед» и дали сноску.Ольга: Да, это я помнила, но мне это не очень нравилось, и я решила поискать решение получше. А если б криги не было в украинском, пришлось бы так.Алексей: Ну вот да, есть всегда два пути: самый безопасный — сноска; но он и самый скучный. Второй путь — поиск адекватной замены, за которую переводчику часто прилетает «за самодеятельность». В русском переводе Flatline тоже просто как Флэтлайн перевели и дали сноску, хотя я сразу начал думать, как можно было бы обыграть, когда читал.Ольга: У меня Флэтлайна зовут Рівний. Діксі Рівний, то есть Дикси Ровный. «ЭЭГ была ровная как стол».Ну и перекликается с «ровный пацанчик», «расстались в ровных», а он же реднек с Юга, мне показалось, по характеру подходит, Дикси простой как двери.Алексей: Ну вот я с этим согласен. Хотя у нас, в России, общественность всегда очень болезненно реагирует на перевод имен собственных, даже петиции вон создают. Но одно дело, когда просто странные имена у героев, и совсем другое — когда фамилия или кличка реально обыгрывается в тексте и не раз, тогда как же ее не переводить? Или у того же Уоллеса есть порноактеры, у которых фамилии похабные. Calvin Thrust. Не буду же я его переводить как Кельвин Траст, это уже совсем мимо.Мария: А Люпуса Йондербоя у тебя как зовут?Ольга: Он у меня Люпус Нетутешній, то есть Нездешний. Я решила, что это должна быть говорящая кличка.Еще я Винтермьюта переименовала в Мовчозима, портманто из молчания и зимы. Это удобно, потому что когда старейшины растафари говорят “the Mute talked to us”, то в украинском они говорят «Мовчазний до нас говорив», «Молчаливый говорил с нами», и «Мовчозим» и «Мовчазний» фонетически похожи. То есть украинский очень благодарный в этом смысле язык, удобный.Алексей: Да! С языка сняла. Хотел спросить про Уинтермьюта, который в русском переводе Уинтермьютом и остался, и там когда идет игра слов с winter и mute — постоянные сноски. За перевод ничего сказать не могу (построчно я не сверял, конечно), то что он есть — это уже очень хорошо, но вот сноски вечные с объяснениями имен и каламбуров — они как минимум отвлекают же. Объяснять каламбуры — это вообще последнее дело, но и терять их при переводе не хочется. А про украинский очень интересно. Вроде родственные языки, а меж тем украинский оказался лучше приспособлен для Гибсона.Ольга: Да, я сама удивилась. Это была одна из причин, кстати, почему я решила за это взяться: мне было интересно провести эксперимент с украинским. Его считают комическим языком, несколько школ худперевода держатся на этой гипотезе комичности, а мне хотелось доказать, что на украинском можно делать серьезные современные постмодернистские вещи, не сбиваясь в пафос, бесконечные заимствования и бурлеск. Я два года переводила для National Geographic, пока существовала украинская редакция, и для меня эта идея современного городского украинского без заимствований и заигрываний с фольклором была очень важна. Мне хотелось проверить свою гипотезу, что может существовать, например, вымышленный ретрофутуристический хакерский жаргон в украинской языковой реальности, и так далее. Сейчас подобные языковые явления исторически либо русифицированы, либо английские заимствования всюду, а мне было интересно собрать такой корпус языка, который существовал бы, если б Украина никогда не была в СССР, и в ней были бы свои контркультурные восьмидесятые, «с блэкджеком и шлюхами».
Одна эта переводчица уже сделала для украинизации больше чем могут сделать пятьдесят фарионш за все время своей жизни
